bloody_icon (bloody_icon) wrote,
bloody_icon
bloody_icon

Category:
  • Mood:

Нигилист-невидимка-8 (окончание)


***
Человек на то и разумное существо, чтобы идти в кабак. Не вызывать же доносчика в Департамент полиции? Когда Анненский зашёл в питейное заведение, за дальним угловым дожидался пред стаканом красного Нерон Иваныч, чьё лицо от алкоголя отекло и застыло в маске саркастической усмешки. Его сапожная мастерская располагалась неподалёку и служила прибежищем разного рода крамольникам, а жена по ночам скупала краденое. На этом Анненский его и поймал. При обыске полиция обнаружила социалистические брошюры и передала в Охранное отделение. Анненский не дал делу ход, сохранил притон, но заставил сапожника доносить. Крючок держал прочно. Сибирь ждала всю семейку, увильнуть от исполнения договора тоже было нельзя. "Впаривать будешь халтуру заказчику, а мне надо изюм казать!" — сыщик напугал Нерона Иваныча раз и навсегда. Теперь он исправно являлся в назначенное время и пересказывал, что удавалось подслушать. Полицейский обыск прошёл без видимых последствий. Соседям супруги рассказали, что краденого не нашли, и мастерская сохранила репутацию надёжного места. Снова потянулись воры, а за ними подпольщики. Сапожника считали безвредным.
Отягощённый иудиным грехом, раздираемый противоречиями, страхом, разочарованный в жизни и жадной супруге, поговорить по душам Нерон Иваныч мог только с единственным человеком, которого ещё не предал — с жандармом.
Когда сыщик, отдуваясь, присел напротив, сапожник оценил его взглядом, привычным подмечать изъяны.
— Где ж ты так порвался?
Анненский поспешно осмотрел костюм и на левом боку обнаружил длинный, с ладонь, разрез, из которого торчала подкладка.
— Значит, бритва у него всё-таки была, — с отрешённостью античного фаталиста промолвил он. — Вот и не верь вору на слово.
Философский жандарм развеселил сапожника. Он злобно осклабился. При этом от уголков глаз разбежались весёлые морщинки, но возле рта углубились горестные тени.
— Знаешь, на кого ты сейчас похож? — спросил он, чтобы осторожно отомстить жандарму и не понести наказания за оскорбление.
— Ну? — Анненский затолкал подкладку, свёл края разреза, разгладил борт. Если сидеть, навалившись локтями, прореху скрывала столешница. Он успокоился. — Говори.
— Ты только не обижайся, — едва сдерживаясь, остерёг сапожник.
— На обиженных воду возят. Ничего тебе не будет, жги давай.
— Ты похож на драного уличного кота, который возомнил себя уличным тигром, — отпустил Нерон Иваныч и от души заржал.
Этим он однако нисколько не уязвил сыщика, наоборот, заставил ощутить прилив довольства от превосходной маскировки своей, и снова удивил красочным сравнением и прихотливым умопостроением. Неграмотный сапожник обладал цепкой памятью и острым языком, так что мог бы затмить былую славу Антоши Чехонте, Горбунова, Ежова и всех иных юмористов, обладай он умением изображать слова на бумаге, о чём нередко напоминали ходящие на собрания народники. Нерон Иваныч в ответ всякий раз поражал их умом и крестьянской скромностью, объясняя, что стезя его — судить не выше сапога, а лучшая награда —  ведро красного креплёного.
Александр Павлович кликнул полового, распорядился принести дешёвого кахетинского вина, стакан которого можно было потягивать за разговором весь вечер и не пьянеть. В бутылке три стакана, аккурат на вечер. Достал мятый жестяной портсигар с чеканкой на крышке. Баба с голыми персями и стрелой амура в руке обнимала лежащего льва, символизируя союз Любви и Силы. С первого взгляда можно было понять, что обладателю сего не хватает ни того, ни другого. Портсигар был козырный, жульнический. Анненский изъял его у какого-то вора, уже не помнил у кого.
Нажал на кнопку, со скрипом раскрыл. Закурил папироску. Во время манипуляций убедился, что соседи ими не интересуются и никто не прётся к столу нарушить приватную беседу.
— Выкладывай что принёс, — сиплым от дрянного табака и молодого вина голосом приказал жандарм.
Сапожник вытащил из-под себя и протянул под столом тёплую от чересел книжку. Ею оказалась "Половая психопатия" Крафт-Эбинга, по утверждению неграмотного сапожника, ужасно развратная и запрещённая. Она была выпущена в этом году издательством Аскарханова в Санкт-Петербурге, прошла цензуру и не представляла для Анненского никакой ценности. Пощупав изюм, жандарм вернул книгу доносчику, испытавшему немалое облегчение как от признания весомого результата, так и от того, что сможет вернуть подрывную литературу на место. "Половую психопатию" он немедленно засунул под ремень, поближе к телу, и стал рассказывать.
С собраний доносилось разное. Ходили слухи о появлении некой нелегальной организации со штаб-квартирой в Озерках, которой предводительствует некто Голова, возможно, малоросс. Там же, на дачах, одолели отдыхающих кошки-призраки. Они прилюдно воровали еду, об них спотыкались и пугались внезапного мява. Про кошек Александр Павлович знал и раньше, но не придавал этому вздору мало-мальского значения, а вот про Раскольника или намёки, имеющие отношение к нему, ничего не было слышно. Были и другие разговоры. В мае дамам разрешили ездить на верхах конок, и это привело к значительному падению нравов. В Александровске у карел мухи съели пограничника. Ещё по рукам ходило привезённое из-за границы сочинение какого-то Славы Чижика "Жижа словей". В нём порицалось христианство, со слов Чижика, находящееся между ересью и бунтом.
Упоминание про хулу на православие и бунт возбудило рвение жандарма.
— Ты мне эту брошюру достань!
— Как принесут. Ко мне всегда носят, — горячо заверил сапожник и смолк, потому что кто-то лишний шёл к столику.
— А-а, Петрушка Непрушкин! — возопил сапожник, распахивая объятия.
— Нерон Иваныч, — подошедший наклонился, они с сапожником облобызались троекратно по русскому обычаю, повернулся к Анненскому.
— Лизаться в дёсна не будем, — сразу предупредил Александр Павлович.
Непрушкин был революционером из рабочих шёлковой мануфактуры, с которым сапожник состоял в тесной дружеской связи. О нём Нерон Иваныч много рассказывал жандарму, но встречать пока не доводилось.
Это оказался кучерявый, мордатый болван лет двадцати пяти, с большими васильковыми глазами, толстыми пунцовыми губами. Нос пятачком, крупные ноздри вывернуты наружу. Одет Петрушка был в видавшие лучшие дни крылатку кофейного цвета, местами драную, местами штопаную, белую рубаху с красной бабочкой, как у Анненского, и отглаженные чёрные брюки в полоску, заправленные в начищенные сапоги гармошкой.
Петрушка выглядел как парень доброжелательный, скорей, по причине природной недалёкости, чем по воспитанию, но видно было, что своего не упустит. Анненскому он сразу не понравился.
— Выпей с нами, присаживайся, — пригласил сапожник-широкая душа.
— Присяду с удовольствием, а пить ни-ни, низачот.
Петрушка нашёл себе стул (пока он вертелся, Нерон Иваныч только плечами пожал, дескать, незваный гость хуже татарина, но сыщик едва заметно покивал, мол, пусть всё идёт своим чередом), плюхнулся довольный. Был он нагло, вызывающе, до отвращения трезв. Захотелось набить ему рыло.
— Простите, запамятовал, как вас зовут? — немедленно обратился он к Анненскому.
И прежде, чем сапожник раскрыл рот, великий петербургский сыщик обратил на Непрушкина страшный стеклянный взгляд свой и процедил, медленно и тяжко хмыкнув:
— Меня не зовут, я сам прихожу.
— Сам приходит, вот это да! — сглаживая ситуацию, воскликнул Петрушка, словно в восторге.
От волнения Нерон Иваныч засосал стакан, чтобы обдумать и не ляпнуть лишнего, а затем осторожно попросил:
— Тебе в самом деле лучше его не звать. Он в ночную смену работает. Больших дел мастер.
Петрушка, который был в курсе маклей сапожниковой жены, сообразил, с каким подонком общества свела его судьба, и прикусил язык.
Не зная, чем заполнить паузу, Анненский скрипнул крышкой, протянул портсигар.
— Ладно, не журись. На-ко папиросочку.
— Спасибо, не курю, — бойко ответил Петрушка, являя свою мутную натуру. — Я за здоровый образ жизни.
— У тебя же штаны в полосочку.
Огорошенный аргументом, всецело соответствующим истине, Петрушка дёрнулся было взять, но передумал и расхохотался.
— А ты, остряк!
Жандарм скрипнул зубами и так громко щёлкнул фиксатором крышки, что Нерон Иваныч аж подскочил от испуга. Он представил, что может натворить пьяный жандарм, и сапожника прорвало:
— Ты не держи зла. Петрушка свойский. Он из наших, из текстильщиков. Хороший он человек, истинно голубь. Плохой человек разве будет пить? У пьющего вся душа нараспашку, а у дрянного человека и души-то нет, так, слякоть и грязь.
Чтобы разрядить обстановку, сыщик вылил остатки вина в стакан Нерону Иванычу, не забыв плеснуть себе. Подмигнул Непрушкину:
— Всё путём, как говорится. Будем здоровы. А фамилия моя Мясников.
Петрушка искренне заулыбался от знакомства с человеком такой простой и весёлой фамилия. Анненский чокнулся с сапожником эдак со значением, а Нерон Иваныч правильно понял и сказал:
— За представление! — и немедленно выпил.
— Эх-ма, а ведь всё зло от пьянства! — воскликнул Непрушкин. — Если бы не зелено вино, в России давно был бы рай. Русские люди умны, трудолюбивы, Богу покорны, Государя чтят. Отними у них свободу, и не услышишь даже глухого ропота, но отбери бутылку, и ты их злейший враг. Я вам так говорю, введение сухого закона в России неизбежно приведёт к революции!
Сапожник покачал головой, задубевшей, изрезанной дратвой рукою утёр усы.
— Нет, ты чего, Петрушка, — с недоверием сказал он. — Не будет такого никогда. Это ж каким зверем надо быть, чтобы ввести в России сухой закон?
— А вот так и будет, — в запальчивости провозгласил Непрушкин. — Если враги у власти окажутся.
— Врагов, — твёрдо сказал Анненский, — мы будем казнить.
— Всех не перевешаете, — брякнул сапожник.
— А мы топором, — Петрушка откинулся на спинку стула и мечтательно оглядел залу.
Известный сыщик навострил уши и весь подобрался, как волк перед прыжком.
— Это ты-то топором? Грызь не развяжется?
— А мы Раскольника ангажируем.
— Где же ты его возьмёшь?
— Знаю, где у него логово, — похвастался Непрушкин. — Чего смотришь, будто укусить хочешь?
— Спросить хочу.
— Спросить? С меня? — заблатовал ткач. — А обоснуешь спрос свой?
— Не кривляйся, Петрушка. Спрошу с тебя, когда претензии возникнут, а ты ответишь деньгами или головой. Сейчас по-хорошему у тебя спрашиваю, где он?
— Кто?
— Раскольник.
— Тебе зачем?
— Надобность имеется.
— Для кого интересуешься?
— Для себя.
— А ты кто?
— Бригадир мясников, — отрезал ротмистр жандармерии.
— Он Мясников, бригадир с боен, — заторопился поддержать сапожник, видя, что идёт к нехорошему.
— Ты сказал, что знаешь, где Раскольник тихарится, так это он от меня ныкается. Он мне должен! Давай выкладывай.
Непрушкин струхнул. Румянец опал с его щёк как пепел с фарфоровой вазы. Он печёнками чувствовал, что сейчас этот страшный человек его загрызёт. Или порежет обвалочным ножом прямо при всех прилюдно, если он на скотобойне работает.
— Или ты пустобрёх? Тогда я тебе язык отрежу, — подтверждая непрушкины страхи, Анненский потянул из трости клинок. — Чтобы лишнего не молол.
Это произвело на Петрушку фатальное впечатление.
— Я знаю, где он отлёживается.
— Обмануть решил! — рыкнул Анненский.
— Нет-нет, — заголосил Петрушка, выставляя руки.
— Надуешь, я из тебя всю кровь выпущу, прибью гвоздями к доске и отправлю плавать по Обводному каналу, — пообещал Александр Павлович, сам на этот момент уверенный, что именно так и сделает.
— Ты свово должника очень хочешь достать? — Петрушка прилип очком к стулу.
— Очень, — твёрдо сказал Анненский.
— Тогда слушай.
Tags: Нигилист-невидимка
Subscribe

  • "Хан Орды" закончен только что

    Вместо героического эпоса получилась совершенно омерзительная хуйня. Василий Федорович. "Белые шнурки" История о том, как тихвинский…

  • Воскресный кинозал

    Компания Amazon Prime Video выпустила на большой экран римейк нашумевшего фильма Сinderella, выполненный в рамках мюзикла для семейного просмотра,…

  • Юбилей

    Вы, конечно же, спросите: «А что ты делал двадцать лет назад? О чём ты думал?» Могу ответить, мне это запомнилось. 11 сентября 2001…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments