bloody_icon (bloody_icon) wrote,
bloody_icon
bloody_icon

Categories:
  • Mood:

Нигилист-невидимка-10 (окончание)

f0973a4fd711
Дверь колыхалась, зацепленная изнутри сильно вихляющимся запором, вероятно, крючком.
— Затворяется, скотина.
Анненский достал наручники и посторонился:
— Силин, действуй.
Рядовой Лука Силин просто шагнул, выставив ладонь. Дверь распахнулась, крючок звякнул о стену. Громадный жандарм, не останавливаясь, вторгся в комнату. Полетели мебеля, закричали женщины. Фонари, которые держали Платон и городовой, светили в спину.
— Заходим! — Анненский ринулся за ним.
Сокрушая всё на своём пути, Лука Силин сбил кого-то ладонью в грудь. Человек ловко вскочил, но был тут же схвачен поперёк туловища и повален обратно на софу как ребёнок. Там теснилась к стеночке возлежавшая девица, а другая, в чём мать родила, попыталась было отскочить, но Анненский ненарочно притиснул её к столу, чтобы добраться до Раскольника. Девка запуталась в стульях и полетела на пол, ударилась, истошно завизжала.
Голый мужчина на софе сопротивлялся с ловкостью циркового акробата, но Силин навалился на него и захватил оба запястья, свёл их вместе. Анненский быстро надел браслеты.
— Раскольник…
— Раскольников Радиан Радионович!
Когда сутолока улеглась и вдобавок к фонарям запалили свечи, в каморке стало светло и можно было оглядеться. Клетушка шагов шесть в длину оказалась практически полностью забита народом. Обитель Раскольника имела самый жалкий вид, совершенно не подобающий архизлодею, много лет наводящему пугливое любопытство на санкт-петербургского обывателя. До того низкая, что Луке Силину приходилось пригибать голову, с отставшими от стен линялыми жёлтенькими обоями, над постелью изрисованными карандашом — восходящее солнце с подписью "Север", палач с топором, церковь с куполами и индуистские знаки благоденствия повсюду (со скуки душегуб развлекался как дитя), — она была тесной как шкаф. Мебель ей подстать: три ломаных стула, крашеный стол в углу, на котором валялись опрокинутые стаканы и бутыль, да изодранная большая софа, основа гнусного вертепа. Девицы жались у окна. Им побросали их тряпки, дабы прикрыть срам. Привычные ко всякому, они быстро облачались в скромные наряды уличных девок.
Проверили документы. Девки имели при себе заменительные книжки проституток с действующей пропиской. У задержанного нашёлся паспорт на имя Раскольникова, мещанина Тобольской губернии, давно просроченный. Разбойник мог находиться в Петербурге достаточно, чтобы натворить больших дел, и оставалось загадкой, как его не повязали ранее.
— Платон, спускай дев и зови Порфирия Петровича, — распорядился Анненский. — Будем производить обыск.
Дом проснулся. Хлопали двери, на лестнице мелькал свет. Вахмистр с городовым свели проституток. Сделалось едва ли свободнее, но в комнатушке стало можно хотя бы протолкнуться. В двери сунулась всклокоченная квартирная хозяйка, ей заступил дорогу околоточный, вышел на площадку.
Голый задержанный скрючился на краю постели со скованными за спиной руками. За ним громоздилось сбитое одеяло без пододеяльника, драное, с торчащими лохмами и ватой, пропитанной нечистотами, в тусклом свете принявшей черноту. Костлявый, но жилистый, Раскольников был бы в костюме весьма хорош собой. Тёмнорусый, с прекрасными тёмными глазами, тонкими чертами лица, на котором мелькала глубокая задумчивость, быстро сгоняемая гримасой ожесточения, он не выглядел душегубом при своей почти женской красоте. Но было в нём нечто глубоко порочное, вызывающее неосознанный испуг и отторжение у случайного зрителя, а для охранителя служащее мгновенным опознавательным знаком, что человек этот от рождения принадлежит к криминальной слякоти общества и весьма опасен.
— Похоже, зря мы ездили, — глядя на него, постановил Анненский. — Взяли чёрта с фальшивым паспортом. Судя по грубой работе, сам и нарисовал.
— Чё ты гонишь? Я, в натуре, Раскольников, — вскинулся сидящий на софе. — Баранки сними, гнида, я тебе мигом чичи протараню. Полезли семеро на одного, псы. Да я вас всех на каркалыге вертел, помоешники.
И заругался сипло, размеренно и тоскливо.
"Un tel langage ne s'écrit pas. On le chuchote la nuit à l'oreille, d'une voix rauque[1]", — Анненский мысленно улыбнулся, но на лице его в то же время проступило крайнее пренебрежение.
— Не мурчи, фраерам не положено. Ты — порчак, — словно выплюнул сыщик. — Фраер порченный, а не вор, — сквозь губу цедил Александр Павлович. — Твой фарт — тиснуть с чердака прачкины лантухи. Не лепи горбатого, ваня, какой ты Раскольник? Ты крадун и звать тебя Чердачник.
— Я — Радиан! — как о чём-то само собой разумеющемся заявил преступник.
— А в паспорте написано, — жандарм демонстративно поднёс к глазам бумажку. — Роман Родионович.
— Ра-дионович, — с расстановкой поправил задержанный. — А в паспорте, то контора описалась, мало они понимают.
— Радиан? — дребезжащий голосок мэтра уголовного розыска заставил всех стихнуть и обернуться. — Ты убил учителя василеостровской гимназии концентрированным раствором циркуля…
Порфирий Петрович произнёс с непонятной интонацией, не кончив фразы, словно бы не спрашивая подозреваемого, а признавая виновного, но Раскольников сразу кивнул.
Старенький следователь опёрся о притолоку, перешагнул через порог, подошёл близко к задержанному, нацепил на нос пенсне, всмотрелся.
— Ах, как на батюшку похож, боже мой. Не обознаться, настоящий потомок.
— А вы… — у задержанного внезапно запершило в горле.
— Да, — сказал Порфирий Петрович.
Секунды длилась немая сцена.
— Позвольте поцеловать вам ручку, — со вздрагивающими губами обратился Раскольников.
— Это излишне-с, — сказал Порфирий Петрович. — Как здоровье батюшки?
— Почил двадцать восьмого января первого года, — ответил душегуб, как бы слегка законфузившись. — Вот я от большого горя и решил податься в Санкт-Петербург.
— О матушке не смею спрашивать-с, — сказал деликатный следователь, ни на что не надеясь, но задержанный удивил его:
— Жива-здорова, работает.
— Ай, молодца! — воскликнул Порфирий Петрович совсем другим тоном и подмигнул левым глазом. — Ну-с, давайте приступать к обыску.
Тут же, на столике, следователь разложил бумаги и писчие принадлежности, ему поставили уцелевший стул. Пригласили квартирную хозяйку и прислугу. Стали шмонать. Впрочем, Раскольников ничего не утаивал, сразу показал все тайники, в которых прятал ценные вещи, но не от полиции, а, по его словам, для пущего сохрана.
— Чтоб Настасья-поломойка не спёрла, — с тобольской прямотой объяснил Раскольников.
— Я?! — возопила старуха. — Чтоб я у жильцов сфендрила? Да ты осатанел, аггел! Я при доме служу дольше, чем ты живёшь. Сукин кот, поганец! Отродье каторжника и шлюхи. Фуфел сифозный, хавальник твой свинский, как ты на меня такое вообще сказать мог?
— Уймись, бабка, — пытался угомонить Раскольников, но Настастья была из деревенских баб и очень болтливая баба, которой разговор этот доставлял, по-видимому,  неизъяснимое блаженство, и унять её не было никакой возможности. Бранные слова сыпались из её беззубого рта, как горох из драного мешка.
Порфирий Петрович, всё больше оживляясь и поминутно смеясь, вносил в протокол новые вещественные доказательства, которые выкладывали перед ним на стол полицейские и жандармы. Там было на что посмотреть, и даже удивительным казалось, как это вместилось под обоями, в выщерблинах стены и за плинтусом. Золотые и серебряные часы, портсигары, кольца, цепочки, булавки и спичечницы, они были рассованы с таким умением, что вскоре на столе взгромоздилась горка драгоценностей. Под софой, которую не сдюжила перемещать старуха, грабитель прятал заклады в обёртках, даже не удосужившись распаковать, а просто затолкав подальше. Когда отодвинули постель, у стены обнаружили топор, убранный стоймя, чтобы можно было быстро достать при необходимости.
Анненский вздохнул с облегчением. Повертел топор и заметил костяной осколочек, застрявший меж клином и топорищем. Положил топор перед следователем.
— Волоски-с… мозговая ткань-с… — в помещении при искусственном тусклом свете Порфирий Петрович обнаружил довольно много для своего слабого зрения. — Как же вы рубили, сударь?
— С плеча, — бесхитростно пояснил Раскольников.
На подкладке единственного пальто с левой стороны подмышкой оказалась пришита петля, а подкладка испачкана кровью.
— Тут я топор и носил, — показал убийца.
— Должно быть, батюшка много рассказывал? — предположил Порфирий Петрович.
— Это у нас семейное!
— Необыкновенный был человек, — заключил мэтр. — А вы сами не хотели сказать новое слово, в вашем-то смысле-с? — он как-то вдруг опять подмигнул и рассмеялся неслышно. — Не то, чтобы перешагнуть через препятствие, убить и ограбить, а убить как-нибудь изобретательно, с выдумкой-с?
— Учителя я убил с выдумкой. Ежели вы мне руки развяжете, я так эту ведьму оченно изобретательно укокошу, — кивнул Раскольников на служанку Настасью, которая от возмущения раскрыла было сквернословный зев, так что Луке Силину пришлось увести её от греха подальше. — Изловчусь вас удивить, не имейте сомнения.
— Покамест это вовсе не требуется, — заверил следователь. — У нас с вами теперь другая повестка дня наметилась. Сейчас в тюрьму поедем-с. Там всё устроим, посидим, поговорим… по душам.
— А в газетах про меня напишут?
— Всенепременнейше, сударь мой! — с удивительной важностью заметил Порфирий Петрович. — Во всех новостях. По поводу сего не извольте беспокоиться.
— Ну, слава Богу, а то меня в Абодье за руку схватили, думал, фарта весь год не будет.
— Так-то оно так. Если на Благовещенье украсть не посчастливилось, то удачи на лову не жди, — оскалился Анненский, горделиво прохаживаясь. — Но ничего, теперь масть попрёт!


[1] На этом языке не пишут. Лишь шепчут ночью в ухо хриплым голосом. (франц.)
Tags: Нигилист-невидимка
Subscribe

  • Настоящий детектив

    Жорж Сименон за работой Вот так открываешь файл и с первого взгляда понимаешь, что видишь детективный шедевр. Стиль великого Маэстро буквально…

  • Криповая НФ

    Городской хоррор вполне может быть биологической научной фантастикой.

  • Сезон продаж близок

    Пора делать лунные календари.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

  • Настоящий детектив

    Жорж Сименон за работой Вот так открываешь файл и с первого взгляда понимаешь, что видишь детективный шедевр. Стиль великого Маэстро буквально…

  • Криповая НФ

    Городской хоррор вполне может быть биологической научной фантастикой.

  • Сезон продаж близок

    Пора делать лунные календари.