bloody_icon (bloody_icon) wrote,
bloody_icon
bloody_icon

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Сок корней

Убаюкиваю дитя,
Повстречайся, смерть,
Стукни дубинкой обоих

Няню и ребёнка.
"Народные песни Ингерманландии". Л., 1974. С. 326
Дети не должны умирать
День начался идилличненько. С утра принялся читать о колыбельных песнях савакотов Средней Ингерманландии (современный Гатчинский район). Интересно же, как в XVII-XIX веках у нас относились к младенцам. Потом, чтобы походить по ссылкам, включил компьютер и незаметно для себя зачитал о крестьянском фольклоре России-Которую-Мы-Потеряли, касающемся маленьких детей.

Представления о ребенке в народной традиции обусловлены бинарностью структуры мира в сознании человека. «В фольклорно-мифологических представлениях рождение ребенка отождествляется с переходом из одного мира в другой, из иного в  этот, наш». Но факт родов не означает простое перемещение существа.  «Новорожденный не считается человеком (и даже просто ребенком) до тех пор, пока над ним не совершен ряд ритуальных действий, основной смысл которых ... состоит в том, чтобы «превратить» его в человека». Эти ритуальные действия начинаются с обрезания пуповины и отделением тем самым от тела матери и продолжаются обмыванием как обрядовым очищением от того, «что указывает на его принадлежность нечеловеческому», одеванием, наречением имени, крещением и/или празднованием рождения, укладыванием в колыбель, ритуалами, сопровождающими и оформляющими начало самостоятельного хождения, говорения, прорезывания зубов, отлучение от груди. Таким образом ребенок постепенно приобретает необходимые для человека жизненные и культурные навыки, отдаляющие его от мира природного, нечеловеческого, некультурного. Но долгое время еще он находится в маргинальном положении – «он почти выделен из сферы чужого, нечеловеческого, но еще не полностью включен в мир людей». Соответственно, новорожденный подвержен различным опасностям, исходящим из того света, но, с другой стороны, и сам является опасным для людей как сохраняющий еще признаки мира смерти. Особенно это ощущается в период от рождения до крещения. Так, внести некрещенного ребенка в чужой дом, значило принести туда несчастье. Воду, в которой купали или крестили новорожденного, выливают так же, как после обмывания покойника, считая ее нечистой. Одного ребенка стараются не оставлять, так как нечитая сила может подменить его: И робёнка одного не оставляют. Скажут тут всё обминят. Обмен уж будет. [Кто обменит?] А вот кто, не знаю, кто. Видно, какой-нибудь хозяин обме*нит. Леший, видно, обминит. Обменыши. Раньше же говорят как? Вот, не говорит, не ходит - обменыш. Обменяли. Ну дали вот такого худого, а хороший куды-то исчез. Вот и всё.
 Для ребенка, особенно некрещенного, опасность быть «испорченным» взглядом особенно велика, поэтому младенца стараются никому не показывать (Если маленький ребёнок - не давали смотреть. Какой целовек придет - они закрывали ребёнка: сглазивают, говорят.), а возле него помещают ряд предметов-оберегов: икону, написанную молитву, крест, различные острые металлические предметы (нож, ножницы, топор), предметы, связанные с метением и, следовательно, способностью выметать дурное, нечистое (веник, метла, помело), соль и т.д.: Робёнка нельзя оставлять одного. А в кроватку чего, иконку или ножницы подложат. Бывает, штоб спали лучше, дак ножницы да ножик-да. [...] Под подушку. Любое недомогание или беспокойство ребенка объясняется воздей ствием на него потусторонныих сил. Так, «сон могли отобрать: «ночницы», «плаксы», «мара», «полуношник», «щекотиха-будиха», «лесная баба», «ведьма», «домовой»...».
http://www.ruthenia.ru/folklore/folklorelaboratory/LILIA0.htm

Колыбельные ноют, когда укачивают ребенка; детские песни разделяются на песни, которыми развлекают маленьких детей, и на песни, исполняемые (и частично сложенные) детьми и подростками (так называемый детский фольклор). Большинство колыбельных песен раскрывает огромную силу материнской любви.  <...> Как резкий диссонанс этим песням, говорящим о любви матери, звучат так называемые смертные байки. Голод, нищета заставляли видеть в ребенке лишний рот. Такая песня-байка говорила:
Спи, спи, хоть сегодня умри,
Сколочу гробок из сосновых досок,
Снесу на погост,
Поплачу, повою, в могилку зарою.

http://bibliotekar.ru/7-russkoe-narodnoe-tvorchestvo/85.htm

Как орадинамия — средство введения в гармоничное состояние организма и окружающей среды, средство снятия психосоматических напряжений и т.д., так и ритмы, структура музыки, голос может влиять на организм человека. Примеров тому множество. В Индии, например, по сей день существует традиция излечивать многочисленные заболевания игрой на ситаре и других музыкальных инструментах, о чем говорит известный исполнитель Рави Шинкар, так как она созвучна природным биоритмам человека. <...>
Среди различных мотивов колыбельной песни особое место занимает мотив пожелания смерти ребенку, который как никакой другой вызывает споры у фольклористов, этнографов и педагогов по поводу трактовок значения и функций, которые выполняли эти песни. Мотив смертных колыбельных был не так уж редок: «В некоторых, особенно северных, губерниях он получил широкое распространение. Д.И. Успенский свидетельствует о его большой популярности в Тульской губернии». Приведем некоторые из них:

«Бай да бай,
Поскорее помирай!
Помри скорее!
Буде хоронить веселее,
С села повезем
Да святых запоем,
Захороним, загребем,
Да с могилы прочь уйдем».

«Спи, вороти —
Мне недосуг!
Сегодня усни
А завтра помри!
На погост повезут,
Вечну память пропоют,
К сырой земле предадут».

«Бай да побай,
Хошь сегодня помри».

«Бай, бай да люли!
Хоть сегодня умри.
Завтра мороз,
Снесут на погост
Мы поплачем, повоем, —
Да могилу зароем».

«Седни Ванюшка помрет,
Завтра похороны,
Будем Ваню хоронить.
В большой колокол звонить».

«Ай, люли, люли, люли.
Хоть сегодня же помри.
В среду схороним,
В четверг погребем
В пятницу вспомянем
Поминки унесем».


Каковы же объяснения этих, по меньшей мере странно звучащих для современного уха, колыбельных песен? Кроме откровенно идеологических, ставящих перед собой цель защитить культуру и нравственность народа от нападок реакционных публицистов. Аноним, подписавшийся Н. Л-ий, положил основу традиции связывать существование этого мотива с невыносимо тяжелыми условиями крестьянской жизни. Для крестьянина лошадь дороже ребенка, т.к. если погибнет лошадь, то все дети, а не один, вынуждены будут голодать, болеть, умирать. имеется символическое объяснение. В.П. Аникин считает, что «распевая такую песню, мать не только не желает ребенку смерти, а, напротив, борется за его жизнь и здоровье», надо думать, по типу пожелания охотнику «ни пуха, ни пера!», дабы обмануть духов леса. Как будто предвидя такое толкование древних обычаев и ритуалов в XX веке, известный этнограф К.Д. Кавелин писал: «Одна из главных путеводных нитей в изучении обрядов, поверий, обычаев есть их непосредственный, прямой, буквальный смысл… Целый отживший и давно исчезнувший мир, сего понятиями и историческим значением, иногда вдруг оживает в ярких красках от одного устранения переносного значения двух, трех старинных обычаев, которые вкладывали в них исследователи, и от возвращения им их буквального непосредственного, прямого смысла» .

http://anthropology.ru/ru/text/savchuk-vv/prigovor-kolybelnoy


В Беломорской Карелии зафиксирован следующий текст колыбельной песни:
Баю, баю, личинка смерти,
Личинка смерти, червяк мой земляной,
Злая мошка ветряная.

<...>
Основываясь на полевых материалах, собранных в 1990-1995 гг. в среде финнов-савакотов Средней Ингерманландии (Губаницкий, Гатчинский, Шпаньковский и Кобринский ев.-лют. приходы), автор подходит к рассмотрению проблемы в рамках данной локальной традиции. Наряду с представлениями о новорожденном и его развитии привлекаются сведения из местной знахарской традиции, позволяющие проводить определенные семантические параллели. Соотнесение действий, производимых с новорожденным, с элементами знахарских обрядов представляется необходимым, поскольку существующая поныне знахарская традиция наиболее целостно сохранила комплекс магических представлений савакотов.
У савакотов пожелание смерти является запретным действием. Исключением из правила выступают действия в отношении в отношении колдуньи «обменыша». Вот пример подобной ситуации. «Я ведро воды на него вылила и сказала: "Еще три дня проживешь — и сдохнешь"». В данном случае непосредственной смерти колдуньи (через три дня) не последовало, однако изменилось ее поведение: «К другим (в дома. — А. С.) она ходила "делать" (=колдовать), но сюда больше не показывалась». Такое агрессивное поведение рассказчицы имело профилактическую цель: держать колдунью на расстоянии, как можно дальше от дома. С колдуньей перестали общаться она как соседка «умерла» социально. Однако самым главным являлось то, что вредоносное «потустороннее» влияние было определено сакральной границей: колдунья стала бояться переступать порог этого дома. В сознании же окружающих боязнь колдуньи сменилась игнорированием ее на социальном уровне. При встречах с ней на улице выполнялись охранительные действия: чтение молитвы или произнесение заговора: «Из твоих уст — наружу, через твои ноздри — внутрь», показывание кукиша. Считалось, что таким образом территория, на которой могла действовать колдунья, уменьшалась, а сама колдунья оказывалась за непроницаемой границей — в «потустороннем». В этом смысле смерть колдуньи все же наступала. Пожелание колдунье смерти было скорее аллегорическим, хотя не исключалась возможность и реального. В такой же мере сакрально и социально агрессивным было и отношение к «обменышу»: «Довольно редко встречаются упоминания о том, что мать относилась к обменышу хотя бы в какой-то мере человечно, не говоря уже о проявлении нежности и любви к нему». Для того, чтобы возвратить настоящего ребенка, «чертову дитяти» угрожали смертью: «Надо рано утром затопить печь, посадить ребенка на хлебную лопату перед огнем и сказать: "Сейчас брошу!", — и черт сразу поменяет ребенка обратно».
А. Сурво. "К вопросу о теме смерти в колыбельных песнях"

Когда я выбрался из-под стола и утёр холодный пот, ничего не оставалось, кроме как продолжить писание "Хана Орды". Милые традиции патриархального общества, осенённые близостью к земле, мне нужно будет ещё переварить.
Так и живём.
Tags: Культурный слой
Subscribe

  • "Хан Орды" закончен только что

    Вместо героического эпоса получилась совершенно омерзительная хуйня. Василий Федорович. "Белые шнурки" История о том, как тихвинский…

  • Воскресный кинозал

    Компания Amazon Prime Video выпустила на большой экран римейк нашумевшего фильма Сinderella, выполненный в рамках мюзикла для семейного просмотра,…

  • Юбилей

    Вы, конечно же, спросите: «А что ты делал двадцать лет назад? О чём ты думал?» Могу ответить, мне это запомнилось. 11 сентября 2001…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments

  • "Хан Орды" закончен только что

    Вместо героического эпоса получилась совершенно омерзительная хуйня. Василий Федорович. "Белые шнурки" История о том, как тихвинский…

  • Воскресный кинозал

    Компания Amazon Prime Video выпустила на большой экран римейк нашумевшего фильма Сinderella, выполненный в рамках мюзикла для семейного просмотра,…

  • Юбилей

    Вы, конечно же, спросите: «А что ты делал двадцать лет назад? О чём ты думал?» Могу ответить, мне это запомнилось. 11 сентября 2001…