bloody_icon (bloody_icon) wrote,
bloody_icon
bloody_icon

Category:
  • Mood:

Снова о главном

Пора достать чернил и плакать,
Писать о денежках навзрыд.

025_0
Поговорим о главном:
Вечно больной вопрос — переиздание произведений. С самого начала своего существования Союз советских писателей оказался завален просьбами о помощи в переиздании книг и сочинений. Многие, глядя на писателей успешных, прекрасно понимали, что за счет этого можно неплохо жить. Хорошо понимало подобные настроения и руководство ССП. Но, с одной стороны, оно было заинтересовано в «росте» советской литературы и увеличении количества новых произведений, а с другой — налицо был невысокий художественный уровень многого из опубликованного, того, что нельзя было рекомендовать к повторным изданиям. Вот почему ССП к попыткам многих писателей «переиздаться» относился, как правило, негативно.

В связи с этим в 1937 году в печати прошла дискуссия о гонорарах за переиздания. Отметим, что согласно действовавшему тогда Постановлению СНК РСФСР от 20 ноября 1928 года, гонорар за переиздание составлял 60 процентов первоначального[196]. Начал дискуссию в конце 1936 года на страницах «Правды» И. Лежнев, который считал, что гонорар за переиздание вообще платить не стоит. С ним согласился автор статьи в «Литературной газете» от 10 января 1937 года А. Сольц[197]. Но была и противоположная точка зрения, высказанная в неопубликованной статье, которая была прислана в «Литературную газету». Ее автор считал, что повторный гонорар — мощный рычаг в борьбе за качество произведений.

Свой взгляд на эту проблему высказал А. Макаренко: «„Вакханалия переизданий“ происходит оттого, что вопрос о ценности произведения решается небольшим числом лиц в кабинете издательства. При таком способе всегда возможны ошибки, кумовство, переоценка и недооценка»[198].

В том же году директор Управления по охране авторских прав Лернер направил записку в Президиум ССП на имя В. Вишневского, в которой обосновал свое мнение относительно предлагаемых изменений в выплате гонорара за публично исполнявшиеся произведения (пьеса, опера, кинофильм, эстрадное произведение). Он защищал существовавшую тогда систему оплаты труда, так как она «стимулировала выдвижение наиболее талантливых авторов», и критиковал единовременную выплату гонорара. По его мнению, созданное автором драматургическое произведение не может быть сразу же оценено, так как полное представление о нем может сложиться лишь тогда, когда оно получит сценическое оформление. Автор записки верил в великолепный художественный вкус сограждан: «Успех пьесы у советского зрителя при огромном культурно-политическом росте нашего народа может и должен служить основной оценкой художественно-политических достоинств произведения»[199]. Если сделать гонорар единовременной выплатой, будет сведено на нет его стимулирующее значение, станут неизбежными случаи выплаты вознаграждений за пьесы, которые либо совсем не пойдут на сцене, либо будут сняты после первых спектаклей, а оценка произведения публикой будет заменена оценкой нескольких лиц.

В 1938 году Наркомфин СССР вынес на утверждение законодательных органов проект изменения инструкции к закону о подоходном налоге. В ССП подготовили письмо на имя В. Молотова[200]. По мнению его авторов, предложенные изменения резко ухудшали положение писателей. К тому же с подобной схемой взимания налогов писатели уже были знакомы — она существовала до 1933 года. По новому проекту восстанавливался порядок обложения доходов писателей за истекший год, предусматривалась обязательная подача деклараций и отчетов фининспекторам о производственных расходах. Таким образом, писатель должен был уплачивать подоходный налог лишь через год после его получения. Исчисление суммы производственных расходов теперь зависело от личности конкретного фининспектора. Далее в письме В. Молотову авторы приводили пример, из которого был виден реальный результат изменений. Автор, который за год получил два гонорара по 10 тысяч рублей, при действующей системе заплатил бы 2430 рублей, а по новой инструкции — 4625, то есть почти вдвое больше; драматург, получающий 6 тысяч рублей в квартал, — соответственно 1580 и 6225 рублей — почти вчетверо больше.

Резкое возрастание налогов касалось в основном писателей, имеющих до 24 тысяч рублей годового заработка. Для тех, кто зарабатывал 120 тысяч рублей в год, налоги увеличивались на 30 процентов. Авторы письма пришли к выводу: «Следовательно, „реформа“ налогового обложения писателей приведет к ухудшению материального положения основной массы писателей и значительно меньше коснется писателей, имеющих большие заработки». В подтверждение такого вывода приводилась следующая таблица о доходах 4815 драматургов и композиторов (данные за 1937 год):

Заработок за год (в руб.) Количество получающих
до 1200 3670
от 1200 до 2400 276
от 2400 до 3600 154
от 3600 до 4800 95
от 4800 до 6000 79
от 6000 до 12 000 188
от 12 000 до 24 000 153
от 24 000 до 36 000 73
от 36 000 до 60 000 45
от 60 000 до 120 000 60
свыше 120 000 22

При анализе таблицы следует иметь в виду, что в ней объединены сведения о композиторах и драматургах, а драматурги традиционно зарабатывали больше, чем писатели-прозаики. Таким образом, заработок выше одной тысячи рублей в месяц имели лишь 7 процентов драматургов и композиторов, а свыше 10 тысяч — 0,5 процента. Заметим, что подавляющее большинство из них зарабатывало всего лишь до 100 рублей в месяц. Приводя эту таблицу, авторы пытались развеять миф о «легендарных» заработках писателей, который, видимо, распространился и в Наркомфине.

Миф о несметных богатствах литераторов был широко распространен и в обществе. К известным писателям нередко обращались за материальной помощью совершенно незнакомые люди. Курьезный случай произошел с М. Булгаковым. Однажды рано утром в его квартире зазвонил телефон. Писатель вскочил с постели, босиком добежал до аппарата и услышал в трубке хриплый мужской голос:

«Товарищ Булгаков, мы с вами не знакомы, но, надеюсь, это не помешает вам оказать услугу… Вообразите: только что, выходя из пивной, я разбил свои очки в золотой оправе! Я буквально ослеп! При моей близорукости… Думаю, для вас не составит большого урона дать мне сто рублей на новые окуляры?»

Писатель в ярости бросил трубку на рычаг, вернулся в постель, но не успел еще заснуть, как раздался новый звонок Тот же голос спросил:

«Ну, если не с золотой оправой, то на простые-то очки можете?»

Валентина Антипина. "Повседневная жизнь советских писателей"

Tags: Ремесло
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments