bloody_icon (bloody_icon) wrote,
bloody_icon
bloody_icon

Categories:
  • Mood:

Из Ада

Харон
Начали спускаться. Лузга едва не сорвался, побежал, успевая выбрасывать ноги, за ним сыпалась земля и обильные матюги. Ружейный мастер слетел с обрыва и оказался неподалёку от сидящего возле воды мужичка в рубище и босого. Он угрюмо пялился на воду, устало ссутулившись, и совершенно не чувствовал сырого ветра.
— Ты самый главный по движению? — Лузга остановился возле него и сунул руки в карманы.
Мужичонка вздохнул и поднялся. Был он мелкий, с большими залысинами, прикрытыми скудным начёсом, и близко посаженными глазами.
— Гарантирую, — сдержанным тоном заверил он.
Подошли остальные.
— Нам нужен перевозчик, — Щавель обратил внимание, что никакого баркаса или иного плавсредства нет. Возможно, убыло в рейс, но в Проклятой Руси ни в чём нельзя было быть уверенным.
— Я перевозчик.
— А где лодка твоя?
— Она утонула.
Лаконичности плешивого перевозчика с начёсом позавидовал бы сам Капитан Очевидность.
— Как же ты перевезёшь нас на ту сторону? — холодно спросил Щавель.
Мужичок оживился.
— Поборете меня, перевезу, — с азартом, но вежливо известил он. — Не сумеете забороть, плывите сами.
Спутники переглянулись. Таких странных работников встречать ещё не доводилось, однако Проклятая Русь полна чудес. Мужичок явно не нуждался в хлебе насущном, но заметно скучал по состязаниям.
— Боритесь каждый по очереди, — весело добавил перевозчик. — Если хоть один победит, переправлю всех.
Щавель перевёл взгляд на сына. Жёлудь в ответ угрюмо зыркнул. Он был уверен, что отец не ради славы с собою взял, а для прохождения испытаний. И сейчас опять надо будет чем-то пожертвовать. Совсем немножко и чем-то безвредным.
— Кто готов бороться?
С каждой минутой сомнения нуждающихся перевозчик становился сильней.
— Давай ты, сынок.
Жёлудь мрачно снял вещевой мешок. Отцепил от пояса ножны с арзамасской зубочисткой, вместе с курткой кинул на сидор. Ни слова не говоря, направился к противнику. Мужичок поставил пятки вместе, опустил руки по швам и коротко поклонился, как делают только китайцы, да и то в редких случаях. Жёлудь пробил пяткой в лоб, но перевозчик ловко отступил, разорвав дистанцию. Жёлудь ринулся навстречу, чтобы кулаком на длинном выпаде с левой достать в зубы. Мужичок поднырнул под удар, схватил за рукав, крутнулся на месте, закинув руку Жёлудя на плечо, поддал задом и бросил парня через спину. Молодой лучник шмякнулся как куль и остался лежать.
«Хорош!» — думал он, вставать не хотелось.
Не то, чтобы плюхнулся больно, просто не хотелось.
Со всей очевидностью бой был продут вчистую.
Мужичок же вежливо поклонился ему и повернулся к потенциальным противникам.
— Следующий!
«Сейчас Лузга откажется», — сообразил командир и не стал позориться, отдавая невыполнимый приказ.
— Кто-то должен, — молвил он, поставил чемодан к вещмешку и, не потрудившись снять нож, шагнул на поединок. Со всем почтением кивнул в ответ на поклон мужичка.
Противники обозначили сближение, разошлись и медленно закружились, приглядываясь к супостату. «Опытный, гад», — подумал Щавель и в этот момент перевозчик прыгнул к нему. Щавель встретил его прямым в челюсть, но мужичок пригнулся, сунул руку ему промеж ног, другой подхватил бьющую руку, поднял боярина, развернул в воздухе и метнул наземь. Щавель грохнулся на обе лопатки.
— Иппон! — прозвучало сверху.
Щавель, кряхтя, сел. Они с сыном неловко поднялись, потирая ушибленные места.
Мужичок сладенько улыбнулся Лузге.
— Прошу, — ласково сказал он, указывая на песок возле себя.
Лузга не смог включить заднюю передачу.
Он вышел на бой.

***
Перевозчик скрывал, что забороть его можно приёмами бесконтактного боя, однако бывший белорецкий зэк знал всякие подлости, о которых со скуки трут промеж собой арестанты. Когда Лузга приоткрыл чемодан Щавеля, вытянул уголок папки и, многозначительно кивая, показал мужичку, противника качнуло. Он втянул голову в плечи, глаза его съехались к переносице. Если бы перед ним оказался письменный стол, он бы залез под стол и заныл — всем это стало ясно со всей очевидностью.
— Будь по-вашему, — пролепетал он.
Ухмыляясь столь мерзко, что прежнего Лузгу было практически не узнать, гуль закрыл чемодан и поднялся с корточек.
— Вези меня, извозчик, — прохрипел он. — Не филонь, чёрт!
— Слово есть слово, дело есть дело, — мужичок подошёл к кромке воды, воздел длань и воззвал на собачьем языке: — «Seaway Eagle»!
«Фарватерный Орёл», — понял Щавель.
Заклятье призывания или обращение к неведомому богу возымело действие. Поверхность Волги у берега закипела бурунами, словно из пучины что-то мощное выталкивало что-то значительное. Медленно, но верно всплыл облепленный илом длинный чёлн с нелепо обрубленным, словно когда-то оторванным носом, наспех заделанным кривыми руками. Посудина поднималась из глубин, пока борта не поднялись целиком. Сырые доски поросли осклизлой тиной, однако на дне не осталось воды.
— Прошу на борт.
Жёлудь взвалил на плечи сидор. Вещмешок был тяжёлый. В нём лежали деньги. Много денег. Другая часть суммы, выделенной Гомбожабом на поддержку освободительной борьбы, находилась в чемодане Щавеля. Лузге не доверили ничего.
— Изгвоздаемся же, — парень брезгливо осматривался, не решаясь присесть на скамью. Жалко было новеньких портков. Он кинул вещмешок на дно лодки и опустился возле кормы.
Щавель прошёл на нос и сел на чемодан. Лузга плюхнулся на скамью посередине. Дождевик надёжно защищал задницу от сырости, да и оттереть от грязи не составляло труда.  Впрочем, гуль остался верен себе прежнему и на свой внешний вид откровенно плевал.
Когда пассажиры разместились, мужичок заскочил в лодку, взял потемневшее от гнили деревянное весло и легко оттолкнулся от берега. Чёлн скользнул по воде, как не должен был при своих размерах и массе. Им двигала неведомая сила, и силу эту перевозчик использовал со знанием дела. Стоя на корме, он принялся невозмутимо орудовать веслом, подгребая и в конце движения подтабанивая, отчего нос судна как устремился к противоположному берегу, так и не отклонялся от курса. Впрочем, лесных жителей гребле на челне было не удивить. Да и сам перевозчик, вероятно, происходил родом из Ингерманландии.
Проклятая Русь отдалялась. Тихий плеск весла, негромкое журчание воды вдоль борта — вот и всё, что долетало до ушей четвёрки, оказавшейся в междумирье. Чёлн плыл, слегка покачиваясь, пока не оказался посередине Волги.
— Умеешь грести? — мило улыбнулся перевозчик.
— Умею, — с достоинством ответил Жёлудь.
— Возьми-ка, смени меня, — перевозчик как бы невзначай, но настойчиво сунул ему весло.
— Стой! — гавкнул Лузга.
Жёлудь замер.
— Пускай медведь работает.
Лузга успел остановить парня, почти схватившего рукоять. Перевозчик скорчил козью морду и нехотя вернулся к работе. Сев обратно на вещевой мешок, Жёлудь глядел на гуля снизу-вверх.
— Что не так с веслом?
— Если возьмёшь весло, навеки останешься на борту. Станешь частью корабля, рабом перевозчика, навечно. Он, гад, преемника себе ищет, — гуль сощурился, сплюнул за борт. — Медведь ему преемник.
— Я тут и так пашу, как краб на галёрах, — заныл мужичок. — Бессрочно. Сколько можно? Хоть бы кто сменил. Всё, довольно! Я устал, я ухожу.
— Куда ты с подводной лодки денешься? — процедил Лузга и снова плюнул в Волгу. — Давай, греби, мозг не ими.
Мужичок энергично грёб, быстро, решительно, сжав зубы. Они плыли, плыли и плыли. Наконец, берег Северной Центральной Азии начал заметно приближаться. Стали видны крыши Старых Майн за деревьями. Длинный, пологий берег зарос ивняком, но в том месте, куда правил лодочник, оказался вытоптан проход. Перевозчик своё дело знал на отлично.
Заскрежетали под днищем камешки. Нос лодки ткнулся в берег. Путники сошли на землю Орды. Из кустов выбежали чернявые ребятишки.
— Нелегалы-нелегалы, — стали дразниться они.
Щавель никак не отреагировал на детишек. Ну, играли поблизости, привыкли, наверное, к незаконным рейсам. Реакция перевозчика была стремительной. Он вскочил со скамьи, выпрыгнул на берег, как он умел быстро, схватил татарчонка и поцеловал его в животик! Татарчонок взвизгнул. Перевозчик запрыгнул обратно в лодку. Градом полетели камни, но он взялся за весло и был таков.
Пока шли к дороге, татарчонок, которого облобызал перевозчик, заметно заскучал, потом сгорбился и стал подволакивать ноги.
— Чего это он?
— Обнулил его гарант... Наверное, сдохнет скоро, — предположил Лузга.
http://samlib.ru/g/gawrjuchenkow_j_f/postnukpunk2.shtml
Subscribe

  • Рецептура

    (Квинтэссенция пособий по литмастерству) Герой — голый, дрожащий, на высокой скале, под которой бушует океан зла, — ВНЕЗАПНО…

  • Джек Лондон и МТА

    На пике известности Джеку Лондону присылали рукописи - почитать и оценить. Бездарного автора отличает непонимание людей, жизни и тупое бездумие в…

  • Полевые наблюдения

    Если автора эксплуатировать, не кормить и подгонять хворостиною, он будет изработанный, истощённый и затурканный. После этого его можно выкинуть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments