bloody_icon (bloody_icon) wrote,
bloody_icon
bloody_icon

Category:

Топоров о фантастах

toporov
Хочешь научить фантаста жизни?
Пизди его,
                   пизди,
                              пизди.


Полный текст здесь: http://vz.ru/columns/2008/3/22/154091.html

Фантасты и их читатели (так называемый фэндом) обитают в отдельной резервации, имеющей ряд устойчивых признаков лепрозория.

Перед нами (вернее, в стороне от нас – и мы стараемся в эту сторону не смотреть) существует этакая Республика прокаженных. Точнее, Королевство прокаженных, на троне (буквально! У них имеется и трон) восседает Борис Натанович Стругацкий – слуга царю (покойному брату Аркадию) и отец (духовный) солдатам: тем самым – по самоопределению и по призванию – фантастам, которых нехорошим словом именуют в Сети.

Можно выразиться и резче: отношение к фантастам в литературной среде (отношение, разумеется, творческое, а не личное) целиком и полностью совпадает с отношением к «опущенным» в среде криминальной.

Человек, хоть раз напечатавшийся в одном из фантастических альманахов, или принявший участие в одном из фантастических конгрессов и съездов, или удостоенный одной из бесчисленных (и с презабавными названиями) фантастических литературных премий, моментально (однако раз и навсегда) превращается в «фантаста», - и это навсегда.

Вот почему большинство писателей, сочиняющих нечто антиутопическое, альтернативно-историческое, а то и просто волшебно-сказочное, бежит от творческого самоопределения «фантаст», как черт от ладана.

Вот почему со всеобщим недоумением сталкиваются принципиальные борцы против «апартеида» вроде Бориса Кузьминского, восемь лет назад включившего в престижную серию современной художественной прозы роман киевских супругов-фантастов Дьяченко и уже в нынешнем году номинировавшего на «НацБест» фантаста Святослава Логинова (роман «Россия на облаке»).

Вот почему отчаянно – но, увы, безуспешно – пытаются вернуться в «большую литературу» многие фантасты, из числа которых мне лично наиболее симпатичен Вячеслав Рыбаков.

Я, правда, резко раскритиковал два его последних романа, в которых (особенно в «Звезде Полыни») лауреат Государственной премии советских времен (за сценарий фильма «За миллиард лет до конца света»; в номинальном соавторстве с братьями Стругацкими) и один из отцов «Хольма ван Зайчика» старается вернуться в русло традиционной прозы.

Я раскритиковал, а другим понравилось. И, главное, мне известно, с какой страстью стремится Рыбаков отвлечься и отречься от фантастической «прокаженности».

Вот и в «Звезде Полыни» нет ни единого фантастического допущения (на которые со все большей легкостью идут литераторы, далекие от профессиональной фантастики); здесь присутствует разве что «мечтательное наклонение»: писатель вовсю выдает политически и патриотически желаемое за действительное. Но по сравнению, скажем, с Прохановым это - не просто реализм, а реализм социалистический…

Поэтому я с легким сердцем включил в этом году Рыбакова в список номинаторов – в надежде, что он, не чинясь, прономинирует себя сам – регламентом премии это не возбраняется.

Но, увы, корпоративная логика Республики прокаженных возобладала над творческими амбициями – и выдвинул Рыбаков фантаста Александра Щеголева (трэш-хоррор «Как закалялась жесть» - про торговлю человеческими органами с «актуальными» политическими аллюзиями).
Да, впрочем, и не приняло бы жюри премии «Звезду Полынь» - фантастики в этом романе уже не осталось, а «родовых примет» жанра, начиная с комикования «значащими» фамилиями персонажей, - хоть отбавляй.

Советская (и антисоветская) фантастика была особенно хороша в 1920-1930-е годы – во всем диапазоне от «Мы» и «Приглашения на казнь» до «Человека-амфибии» и «Аэлиты» с «Гиперболоидом инженера Гарина». И тогда занятия ею (или эпизодические обращения к ней, как у Всеволода Иванова, Мариэтты Шагинян, Ильи Эренбурга или даже Александра Куприна) отнюдь не слыли чем-то зазорным. Качество самой прозы плюс изобретательность творческой фантазии – вот что ставилось тогда во главу угла.

В середине прошлого столетия громко заявили о себе Иван Ефремов и братья Стругацкие. Любопытно, что, вопреки расхожему мнению, более серьезной идеологической проработке, да и прямым гонениям подвергался Ефремов, - да и удержался он, в отличие от братьев-соавторов, от публичного покаяния, оно же отповедь якобы непрошеным западным публикаторам.

Лидерство однако же захватили – раз и навсегда – Стругацкие, по праву считающиеся основоположниками современной фантастики. Однако – «Я тебя породил, я тебя и убью!» Стругацкие не только даровали жизнь нынешней фантастике, но и, сформировав канон жанра, а главное, научив и благословив множество по-разному одаренных (но одинаково угодливых) подражателей загодя обрекли ее на долгую, мучительную и в каком-то смысле позорную смерть.

Творческое кредо Стругацких: беззастенчивое заимствование идей, образов и целых «миров» у Запада (чего стоит сопоставление «Обитаемого острова» с «1984») и отчасти у советских коллег (сравни «Парня из преисподней», да и весь так называемый «прогрессорский» цикл хотя бы с «Всадниками ниоткуда»); широкое использование стиля (вернее, стилька!) советской прозы 1960-х в обоих его изводах – «молодежной» (она же «исповедальная») прозы и научно-производственного романа, условно говоря, гранинского типа; постоянные клятвы в верности идеалам коммунизма (с особым упором на непролетарский интернационализм); искреннее, по-видимому, преклонение перед всемогуществом КГБ (и осторожные сомнения в его мудрости); плюс, разумеется, классический шестидесятнический кукиш в кармане – как у талантливого (тогда) Василия Аксенова или совершенно беспомощного (как прозаик) Булата Окуджавы…

Всё это, к тому же, подавалось в ореоле «научности» - от профессионального астронома и, только во вторую очередь, от профессионального переводчика, хотя оба они, начиная с какого-то момента, были скорее профессиональными обитателями советских Домов творчества.

Это была, впрочем, взрывоопасная смесь и вполне съедобная, даже лакомая – терпкая, пряная, остро нравящаяся и густым бараньим духом, и едкими абхазскими пряностями (так кормили на мысе Пицунда, правда, не в самом Доме творчества, а в прилегающих ресторанчиках, даже в специализирующемся на живой рыбе «Инките»).

А когда «прикрыли» молодежную прозу (или она выдохлась сама?), когда, вслед за Граниным, потускнела научно-техническая, когда поднадоела военная и лишь сильно «на любителя» осталась «деревенская», - после всего этого выяснилось, что братья Стругацкие со своей фигой в кармане и со своим юморком (граничащим с запрещенным, разумеется, матерком) превратились чуть ли не в единственных властителей дум для широких слоев тогдашней образованщины.

Но у кукиша в кармане, пусть и у самого злонамеренного, имеется одно обидное свойство: с годами он ссыхается.

Ссыхается и в кармане, и – особенно стремительно – ссыхается, когда его, по тем или иным причинам осмелев, «достают из широких штанин» и показывают – но непременно задним числом – властям предержащим.

Строго говоря, именно это и произошло с братьями Стругацкими в начале перестройки: вытащенный из кармана кукиш моментально и окончательно превратил философскую фантастику в псевдофилософскую (какой, впрочем, она и была изначально).

У братьев случился творческий развод, они попробовали было писать порознь (в частности, были опубликованы два унылых и мутных сочинения под псевдонимом С. Витицкий); Аркадий Натанович умер, а Борис Натанович водрузил свой трон в ЦСЛИК на петербургской набережной, учредил премию собственного имени (и множество других), увешал «мечами Руматы» собственных учеников, клевретов и прихлебателей, ухитрившись «зацепить» и, соответственно, «зачморить» пару-тройку вроде бы никак не связанных с фантастикой писателей.

Так и повелось, что никакой другой фантастики (кроме как от братьев Стругацких – или с их благословения) нет и быть не может.

Борис Натанович, к тому же, долгие десятилетия руководит семинаром для «подрастающего поколения». Человек он вроде бы славный, приятный и безобидный. Фантасты к нему тянутся.

В лепрозорий.

Вся современная фантастика лежит у подножия заведомо шутовского трона - и отчаянно старается подражать тому, что давным-давно умерло (отмерло; или, как в анекдоте, само отвалилось), а может быть, никогда и не существовало, а только мнилось.

Структурированная таким образом (тремя концентрическими кругами, как планета – то ли Гиганда, то ли Саракш – в одной из повестей АБС), Республика прокаженных решительно предпочитает бесконечный ужас собственного существования ужасному концу. Никакой другой фантастики у нас вроде бы нет.
Subscribe

  • Библиотечка плебея

    Нашёл в интернете. Судя по формулировкам, один пацанчик от безделья фтыкал во всякие книжки - про тюрьмы, про мокруху, про жызень тяжкую и…

  • Джек Лондон и МТА

    На пике известности Джеку Лондону присылали рукописи - почитать и оценить. Бездарного автора отличает непонимание людей, жизни и тупое бездумие в…

  • Настоящий детектив

    Жорж Сименон за работой Вот так открываешь файл и с первого взгляда понимаешь, что видишь детективный шедевр. Стиль великого Маэстро буквально…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 68 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Библиотечка плебея

    Нашёл в интернете. Судя по формулировкам, один пацанчик от безделья фтыкал во всякие книжки - про тюрьмы, про мокруху, про жызень тяжкую и…

  • Джек Лондон и МТА

    На пике известности Джеку Лондону присылали рукописи - почитать и оценить. Бездарного автора отличает непонимание людей, жизни и тупое бездумие в…

  • Настоящий детектив

    Жорж Сименон за работой Вот так открываешь файл и с первого взгляда понимаешь, что видишь детективный шедевр. Стиль великого Маэстро буквально…